Наш Новороссийск - городская газета
Четверг, 13 Декабря 2018, 11:31
Прогноз погоды
Курс валют
Комментарии...
ПРИРАВНЯЮТ ЛИ ВОСПИТАНИЕ К НАСИЛИЮ?

ПРИРАВНЯЮТ ЛИ ВОСПИТАНИЕ К НАСИЛИЮ?

Представьте себе: мама вытащила сына-подростка из сомнительной компании и вернула домой. А он подал в суд жалобу на то, что она преследует его, и выиграл дело. Новый законопроект «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия» вполне может привести к развитию такого сценария.

Проект инициирован Советом по правам человека. Представители многих общественных организаций считают его очередной попыткой внедрения в нашей стране ювенальной юстиции - системы правовых учреждений, которая осуществляет правосудие по правонарушениям и преступлениям, совершенных несовершеннолетними или в отношении несовершеннолетних.

Причина, которая побудила Совет по правам человека выступить с таким проектом, достаточно серьезна: тысячи детей ежегодно страдают от насилия в семье, сотни кончают жизнь самоубийством. Введение закона должно защитить и женщин, которых регулярно избивают и выгоняют из дома мужья, таких несчастных тоже тысячи. Правда, цифры, которые приводит СПЧ, серьезно расходятся с данными МВД. Тем не менее проблема существует. Только вот решит ли ее принятие закона о предупреждении семейно-бытового насилия, особенно в отношении детей?

В проекте перечисляются виды насилия, которые должны быть наказуемы. Кроме физического и сексуального, сформулированы понятия психологического и экономического насилия. В определение психологического насилия, кроме унижения чести и достоинства путем оскорбления и клеветы, входит и преследование. В понимании авторов, это «неоднократное угрожающее поведение, выражающееся в розыске пострадавшего, ведении устных, телефонных переговоров, вступлении с пострадавшим в контакт через третьих лиц либо иными способами, посещении места работы, учебы пострадавшего, а также места его проживания, в том случае, если пострадавший находится не по месту совместного проживания с нарушителем, а также любые иные действия, направленные на пострадавшего, вызывающие у него страх за свою безопасность». Что же получается: если ребенок предпочитает общество бомжей, потому что бездомные друзья не заставляют ходить в школу, убирать в своей комнате и мыть посуду, то искать его, даже уговаривать по телефону вернуться,- это уже противозаконно? Ведь подросток вполне может убедить правозащитников, что в родной семье он боится угроз и страшится за свою безопасность.

Экономическое насилие, по определению разработчиков закона, - это в том числе лишение имущества и денег, на которые пострадавший имеет право, запрет и создание препятствий при пользовании общим имуществом. Допустим, вы решили ограничить допуск чада, увязшего во всемирной паутине, к домашнему компьютеру, а оно бегом жаловаться. Мол, создали препятствия во владении общим имуществом. Урезание карманных расходов за плохое поведение тоже будет считаться насилием?

Кстати, в перечень признаков экономического насилия входит и понуждение к тяжелому и вредному для здоровья труду. Но в законопроекте не сказано, кто определяет тяжесть и вред для здоровья этого труда. Если сам несовершеннолетний, то он может посчитать таковым вскапывание грядки и вынос мусора…

Как в таких условиях воспитывать наших детишек? Трудотерапия – экономическое насилие, эмоциональная критика – психологическое, а шлепок по мягкому месту – физическое…

Суды по фактам семейно-бытового насилия могут осуществляться в упрощенном порядке. В случае, если насилие выявлено, пострадавшего могут перевести в приют, а родителю запретят приближаться к ребенку. Виновного могут даже выселить из собственного жилья, чтобы ограничить его общение с жертвой. Выявлять негативные воспитательные процессы и подавать в суд на семейно-бытовых нарушителей, по новому закону, будут иметь право не только официальные органы, но и некоммерческие организации, российские и международные.

Нужна ли нам такая ювенальная юстиция? Неужели без принятия этого закона мы не сумеем оградить детей от родительских побоев, давления, и унижения? Что думают по этому поводу новороссийские эксперты?

Галина Мельник, психолог:
- На мой взгляд, происходит искажение самого понятия «ювенальная юстиция». В 1998 году я работала в одном из проектов по ювенальной юстиции. В нем было два направления. Одно из их – подготовка судей, которые бы вели производство по уголовным делам несовершеннолетних. Очень важно, чтобы при назначении наказания они понимали мотивы подросткового поведения, знали основы психологии. Другой аспект – так называемая восстановительная ювенальная юстиция. Она предназначена для фигурантов по отказным делам. Вот, допустим, трое подростков пробрались на чужую дачу и все там разнесли в пух и прах. По возрасту они не подлежат уголовному преследованию, наказание сводится к постановке на учет в полиции. Мы же предлагали меры, которые бы помогли им осознать свой проступок и в какой-то степени исправить его. В первую очередь, это встреча с пострадавшим. Иногда даже посмотреть в глаза ему очень трудно, а ведь еще нужно обсудить участие в возмещении ущерба. Например, парни должны потратить несколько личных выходных, чтобы отремонтировать забор на даче, привести в порядок дорожки и т.д. Сейчас в школах существуют службы примирения, некоторым образом повторяющие принципы восстановительной ювенальной юстиции, но зачастую они действуют формально, в них заняты случайные люди.

К сожалению, сегодня наши правозащитники берут за пример для подражания другое направление ювенальной юстиции – карательное. А это вряд ли приведет к чему-то хорошему. Оно скорее подтолкнет к распаду семьи, нежели к сплочению.

Анна Данилова, заслуженный учитель РФ:
- Любой закон надо принимать с учетом сознательности общества. В этом проекте не учитывается незрелость подростков, которые подразумеваются в качестве пострадавших. Дети приобретают большие права, а как же их обязанности? Они могут неправильно оценить действия взрослых и заявить о насилии, которое якобы совершили родители. Особенно это касается таких категорий, как психологическое и экономическое насилие. Несовершеннолетний не умеет порой реально оценивать ни финансовое состояние семьи, ни своих насущных потребностей. Так даже при краже денег у родителей можно обвинить самих родителей в экономическом насилии. Решил сын, что ему необходимо больше карманных денег, и полез по родительским карманам. И виноваты будут взрослые, которые не обеспечили потребность мальчика?

Существует опасность и другого рода. Найдутся люди и организации, которые сознательно или несознательно переусердствуют, борясь против так называемого семейно-бытового насилия. Обязательно будут спекуляции. Кто-нибудь захочет сделать себе имя в качестве правозащитника. Если мы говорим о каких-то дополнительных мерах по защите от домашнего насилия, то имеет смысл внести поправки в Семейный кодекс, но вряд ли стоит принимать отдельный закон.

Юрий Безуглов, директор школы № 19:
- Я уверен, что защитить ребенка можно, руководствуясь уже существующим законодательством, без введения ювенальной юстиции – жили же мы как-то без нее. У нас есть наказания за жестокое обращение с ребенком. Главное, чтобы должностные лица добросовестно выполняли свои обязанности, выявляли соответствующие факты. Вообще случаи, когда конфликт в семье доходит до крайностей, не типичны, очень редки. Я 20 лет работаю директором. И ни разу пап и мам моих учеников не лишали родительских прав. Потому что проблемы семейных взаимоотношений можно решать. И мы помогаем в этом и родителям, и детям.

Текст: Светлана Добрицкая.