Наш Новороссийск - городская газета
Четверг, 13 Декабря 2018, 12:08
Прогноз погоды
Курс валют
Комментарии...
«МЫ ДУМАЛИ, ЧТО СПАСЕМ ВСЕХ»

«МЫ ДУМАЛИ, ЧТО СПАСЕМ ВСЕХ»

В 2016 году будет 30-летие со дня гибели в нашей бухте теплохода «Адмирал Нахимов», одной из самых больших катастроф в Черном море. Очевидцы и участники операции спасения говорят, что забыть такое невозможно.

Петра Николаевича Коваленко, заместителя председателя Октябрьского райисполкома Новороссийска, подняли 31 августа 1986 года посреди ночи: «В бухте утонул теплоход!». Собрались на морвокзале. Часа в два-три ночи туда на шлюпках начали привозить первые партии спасенных людей.

- Многие из них были практически без одежды, - рассказывает Петр Николаевич, - в синей и зеленой краске. Это потому, что при ударе бочки с краской, которые перевозил «Васев», попадали в воду и краска разлилась.

По тревоге подняли руководителя горпромторга, со складов и прямо из магазинов на морвокзал свозили одежду и обувь. Спасенных пассажиров «Нахимова» размещали по гостиницам. Сначала задействовали «Новороссийск», потом «Черноморскую» и «Океан». Конечно, работали медики из горбольницы и поликлиник, психологи.

- Больше мы домой не возвращались, - продолжает Коваленко, - около недели ночевали в горисполкоме, туда из воинской части привезли кровати, и мы (человек 12-15) ночевали на четвертом этаже, в кабинете, где сейчас проходят заседания городской Думы. Думали, что спасем всех, но тут еще и норд-ост поднялся...

Спасенные рассказывали, что, ощутив сильный удар, подумали: может быть, волна? А потом, когда теплоход начал крениться, погас свет, все стало понятно. Люди прыгали в воду, и было много таких, кто не умел плавать, а спасся. Группа молодых людей поплыла на береговые огни, какие были поближе, и благополучно добралась до Геленджика. На следующий день они, человек десять, самостоятельно прибыли на морвокзал Новороссийска.

Созданный штаб по спасению возглавил прилетевший на самолете на «взлетку» «зам Брежнева» Гейдар Алиев. Он проводил заседания штаба дважды в день — в 10 и в 17 часов. На этих совещаниях присутствовали не только участники спасательной операции, но и сами спасенные, и родственники. На заседаниях они из первых уст узнавали все последние новости. Кстати, Алиев распорядился всем, кто имел дело с телами погибших при крушении, выдавать утром и вечером по 150 граммов водки.

На планерках Алиев вел себя достаточно демократично, отмечает Петр Коваленко, не свирепствовал. Особенно внимателен был к спасшимся и приехавшим на опознание погибших. А приехало очень много народу. Надо заметить, что круиз тот называли еще «свадебным» — из Одессы в путешествие отправились больше пятнадцати свадебных компаний.

С каждым часом, с каждым погружением водолазов надежд спасти еще кого-нибудь оставалось все меньше. У людей этой профессии была в те дни самая сложная и страшная работа. Глубина большая, специалисты дольше опускались и поднимались, чем работали на затонувшем теплоходе. Один за другим погибли два водолаза — один заблудился в темных коридорах, второй умер от кессонной болезни. Третья трагедия произошла с водолазом, который хотел войти в помещение, где перед катастрофой собрались отдохнуть много пассажиров. Он открыл дверь, и мертвецы в буквальном смысле на него двинулись. Человек сошел с ума.

После этого Алиев сказал: «Хватит!», спасательная часть операции была прекращена, остальных пассажиров было решено считать погибшими на месте. Родственники не протестовали. На месте трагедии установили буй.

Прибывающих родственников возили на хладокомбинат и в холодильник порта на опознание. В столярных цехах лесного порта, цемкомбината, рыбпрома делали гробы. Финансовые и бумажные вопросы по содержанию, питанию прибывающих и оформлению документов решались незамедлительно. Первые пять дней город принимал, размещал, кормил всех подряд, кто по прибытии в Новороссийск сообщал, что на борту были его родственники. А потом стали вскрываться случаи, когда люди под видом поиска близких приезжали к морю просто отдохнуть на халяву. Проверки ужесточились.

Менее чем через год, рассказывает заместитель председателя горисполкома тех лет Иван Тимофеевич Потапенко, Совет Министров РСФСР принял решение установить к первой годовщине гибели «Нахимова» памятный знак.

- Это было в середине июля 1987 года, - вспоминает он, - я был назначен ответственным за выполнение работ в срок, к 31 августа 1987 года. Место установки было определено комиссией под руководством главного архитектора города Гургена Наджаряна, - на высоком берегу, чуть наискосок от места гибели. И закипела работа.

Строители сразу столкнулись с серьезным препятствием — наткнулись на железобетонное основание выносной пушки береговой артиллерии батареи Зубкова. Отбойные молотки из бетона только искры высекали. Тогда помогли экскаватором тюменцы, строившие в Геленджике санаторий. Трехкубовым ковшом основание было вывернуто из скалы.

- Работы велись в две смены, - продолжает Иван Тимофеевич. - Бетонщики из Одессы, отделочники-плиточники из Геленджика, всего человек 30-50. Новороссийцев на стройплощадке практически не было. Знак представлял собой стилизованную воронку от затонувшего корабля, из которой видны трубы подачи атмосферного воздуха во внутренние помещения корабля. До сих пор, кстати, многие считают, что это — трубы органа, которые, мол, играют траурную мелодию...

Металлоконструкции и венок привезли из Одессы морем, установили. Но казалось, что чего-то в ансамбле не хватает... Смотровой площадки. Она была сделана, чугунную ограду отлили на «Красном двигателе».

Памятный знак был закончен в срок. Все ждали и побаивались открытия, на которое со всех концов страны прибыли родственники погибших. Известно было их отношение к представителям Одесского пароходства, которых обвиняли во всех земных грехах. Поэтому на митинг с целью предотвратить эксцессы было приглашено определенное количество «людей в штатском», был подготовлен и специально проинструктирован взвод пограничников, которых выстроили на плацу. Но все прошло по сценарию.

Текст: Елена Калашникова.